Знакомство сэра и кокетки

Андрей Васин / Стихи.ру

TETATET * Знакомства в Городе Камышин, Волгоградская область, Россия. Анкета для белокурая кокетка, умная, жизнерадостная, не курю, пью в дружеской компании по Что за милейший человек этот сэр Уильям ГЛАВА IX. Знакомства в Городе Красноярск, Красноярский край, Россия. Анкета для знакомства в настоящее время не доступна * Лучший сайт для знакомства в . Сафари, сэр. Африканское Зебры – настоящие кокетки. Увидев После знакомства с крокодилами самое время заглянуть на страусиную ферму.

Мы с ними плакали, бродилиВокруг зубчатых замка стен,И сердцем тронутым любилиИх тихий сон, их тихий плен;Душой Вадима призывали,И пробужденье зрели их,И часто инокинь святыхНа гроб отцовский провожали. И что ж, возможно ль?.

Андрей Васин

Но правду возвещу ли я?. Младой Ратмир, направя к югуНетерпеливый бег коня,Уж думал пред закатом дняНагнать Русланову супругу. Но день багряный вечерел;Напрасно витязь пред собоюВ туманы дальние смотрел: Всё было пусто над рекою.

Зари последний луч горелНад ярко позлащенным бором. Наш витязь мимо черных скалТихонько проезжал и взоромНочлега меж дерев искал. Он на долину выезжаетИ видит: Александр Сергеевич Пушкин Психология Многим мужчинам нравятся такие женщины. Но прежде чем связать с ней свою жизнь, семь раз подумайте. Легко ли с ней вам будет в жизни? Возле такой женщины постоянно будут увиваться другие мужчины. Выдержите ли вы такое испытание? Зацикленность на подругах Без подруг — никуда. Они для и солнце, воздух и вода.

В моем небогатом музее памяток хранятся локоны каждой из них! Храните ли вы мои локоны, милые голубки, вернее те из вас, кого не сломили тревоги и огорчения целого пятидесятилетия? До чего же изменился их цвет с того дня, как Шотарска повесила мою прядь себе на шею, после нашего поединка с графом Бернацким в Варшаве!

В те дни я знать не знал этих ваших приходо-расходных книг — их прилично вести разве что нищему. Я ничего никому не был. Я платил по-царски за все, что ни брал, а брал я все, чего душа захочет. Должно быть, у меня были тогда огромные доходы. Моим приемам, моим выездам мог бы позавидовать вельможа самого высокого ранга — а ведь найдутся же мерзавцы, которые на том основании, что я взял приступом леди Линдон и женился на ней как вы вскоре услышитеназовут меня нищим проходимцем и станут утверждать, будто брак этот был неравным.

Шутка ли — нищий! Это я, к чьим услугам были все богатства Европы! Но то же самое можно сказать о заслуженном юристе или храбром солдате да, в сущности, о любом человеке, который сам пробивает себе дорогу в жизни. Моей профессией была игра; в этой области я в свое время не знал соперников.

Ни один человек в Европе не мог устоять против меня при условии, что игра велась честная! Мои доходы были так же надежны лишь бы я был здоров и занимался своим деломкак у того богача, что получает с капитала свои три процента, или у разжиревшего сквайра, коему барыш приносят его акры. Урожай может так же подвести вас, как и собственное искусство. Он так же зависит от капризов счастья, как талия, прометанная искусным банкометом; а вдруг случится засуха, или ударит мороз, или налетит гроза, и ваша карта бита; но от этого ни сквайр, ни игрок не станут авантюристами.

Милые тени прошлого, воспоминание о вас приносит мне одну лишь безоблачную радость! К сожалению, я не сказал бы этого о другой леди, которая отныне будет играть значительную роль в драме моей жизни — о графине Линдон, с которой я имел несчастье познакомиться в Спа вскоре после того, как события, описанные в предыдущей главе, заставили меня покинуть Германию. Гонория, графиня Линдон, виконтесса Буллингдон в Англии и баронесса Линдон, владетельная госпожа замка Линдон в Ирландском королевстве, была в свое время хорошо известна в высших кругах, и нет необходимости вдаваться в историю ее семьи — читатель найдет эти сведения в любой "Книге пэров", какая окажется у него под рукой.

Нечего и говорить, что все эти титулы она унаследовала по праву рождения. Ее поместья в Девоне и Корнуолле принадлежали к числу самых обширных в этих краях, и не менее богатыми были ее ирландские владения; мне уже пришлось упомянуть о них в самом начале этих записок, поскольку они граничили с моими родовыми землями в Ирландском королевстве; несправедливые конфискации земли во времена Елизаветы и ее родителя как раз и привели к убавлению моих акров и приумножению и без того огромных владений дома Линдон.

Сэр Чарльз Линдон пользовался известностью как острослов и бонвиван; в сочинении любовных эклог он соперничал с Хэнбери Уильямсом, а в остроумии с Джорджем Селвином; подобно Хорри Уолполу, это был homme de vertu, муж совета и разума кстати, он вместе с Уолполом и мистером Греем проделал часть их кругосветного путешествиякороче говоря — один из самых изысканных и просвещенных людей своего времени.

Я познакомился с этим джентльменом, как обычно, за карточным столом, коего он был ревностным завсегдатаем. Меня восхищает в таких людях их непреклонный нрав. С подобной настойчивостью многого добьешься в жизни. Имя мое к тому времени приобрело громкую известность в Европе; слава о моих похождениях, поединках и о моей отважной игре опережала меня повсюду, и где бы я ни появлялся на публике, вокруг меня толпились люди.

Я мог бы показать вам кучи надушенных записок, в доказательство того, что моего знакомства искали не одни джентльмены; но хвастаться не в моих привычках, я говорю о себе лишь в тех случаях, когда необходимость заставляет меня рассказать о том или другом приключении, прогремевшем на всю Европу.

Да и вообще, надо отдать мне справедливость, теряя деньги за игорным столом, я нисколько не злился на удачливого противника и, встречаясь с сильнейшим игроком, всегда признавал его превосходство и поздравлял его с победой. Линдону было лестно обыграть такую знаменитость, и у нас завязалось нечто вроде приятельских отношений; некоторое время мы, правда, ограничивались обычными знаками учтивости, встречаясь у минеральных источников или за ужином в казино, однако постепенно сошлись короче.

Это был на редкость прямой человек в то время знатные люди держали себя куда высокомернее, чем мы это видим. Он часто говаривал мне своим небрежно-презрительным тоном: Я благодарил его, смеясь, за столь лестное мнение и отвечал, что, поскольку ему предстоит отбыть на тот свет значительно раньше моего, я буду ему крайне обязан, если он прибережет для меня уютное местечко. Его забавляли мои рассказы о нашем фамильном достоянии и о великолепии замка Брейди, он смеялся от души и не уставал их слушать.

Совершенствуйте свои незаурядные таланты по игрецкой части; но помните, женщина скрутит вас в бараний рог. Я отрицал это, ссылаясь на случаи, когда мне удавалось укротить строптивейших представительниц слабого пола.

Я женился на своей кузине, самой родовитой и богатой наследнице в Англии, женился чуть ли не против ее желания тут по лицу сэра Чарльза Линдона скользнула легкая тень. Женщина она слабая, сами увидите, сэр, до чего слабая, но это не мешает ей быть моей тиранкой. Она отравила мне жизнь.

Стихи в голосе - искусство художественного чтения - Выбор композиции

Глупа как пробка, а обошла одного из умнейших людей в христианском мире. Она чертовски богата, но почему-то я никогда не бывал так беден, как женившись на. Я рассчитывал женитьбой поправить свои обстоятельства, а она только сделала меня несчастным и вскорости сведет в могилу. И то же самое постигнет моего преемника, когда меня не станет. На каковой вопрос сэр Чарльз разразился оглушительным хохотом, заставив меня покраснеть за свою неловкость.

Видя его в столь плохом состоянии, я, естественно, прикинул в уме, на что может рассчитывать предприимчивый человек в рассуждении его вдовы. Не вздумайте когда-нибудь занять мое место, если дорожите своим покоем. Но только любой человек, который на это отважится, будет горько каяться. Черт бы ее побрал! Бойтесь величия, мистер Барри! Да будет мой пример вам остережением. С тех пор как я женился на богатстве, несчастнее нет никого на свете. Пятидесяти лет от роду я схожу в гроб жалким калекой.

Женитьба состарила меня лет на сорок. Когда я связался с леди Линдон, я выглядел моложе всех моих сверстников. Точно мало мне было моего пенсиона, моей неограниченной свободы и самого лучшего общества, какое знает Европа; и все это я потерял, женившись на ней, и стал несчастным человеком. Да будет мой пример вам остережением, капитан Барри, держитесь лучше карт!

Хоть мы с сэром Линдоном были приятелями, он принимал меня только в своих апартаментах, в другие же помещения отеля, где он стоял, меня не допускали.

Его супруга жила отдельно — трудно было понять, зачем они путешествуют. Леди Линдон была крестницей престарелой Мэри Уортли Монтегью и, подобно этой знаменитой женщине, являвшей осколок минувшего века, притязала на то, чтобы слыть синим чулком и bel esprit [47].

Особенное удовольствие доставляло ей обсуждать всякие контроверзы с аббатами и епископами; ее присяжные льстецы клялись, что она ученостью затмила мадам Дасье. Любой искатель приключений, вообразивший, что ему удалось открыть новый закон в химии, или античную статуэтку, или рецепт философского камня, мог рассчитывать на ее покровительство. Ей были посвящены многочисленные ученые труды, и не было стихокропателя в Европе, который не сочинил бы сонета в ее честь, величая ее то Линдонирой, то Калистой.

Ее комнаты были забиты мерзейшими китайскими уродцами и прочими objets de vertu [49]. Ни одна женщина столько не трубила о своих принципах и ни одна не поощряла столь открытых ухаживаний. В те поры у джентльменов волокитство было возведено в своего рода культ, о каком понятия не имеет нынешнее, прозаическое, бесхитростное время. Сердцееды, стар и млад, изливали свои чувства в потоках мадригалов и посланий, изощряясь в таких комплиментах, от которых у любой здравомыслящей леди в наши дни глаза полезли бы на лоб, настолько старосветская галантность чужда нынешним нравам.

Леди Линдон путешествовала целым маленьким двором. Во главе кортежа из полудюжины экипажей ехала сама ее милость с компаньонкой какой-нибудь потертой дамой чистых кровейа также ее птицы, ее пудели и дежурный savant; за ними следовала секретарша с оравой горничных, которым, невзирая на все труды, не удавалось привести свою барыню в приличный вид, и она всегда выглядела сущей неряхой. Сэр Чарльз путешествовал особняком в собственной колеснице, а дальше тянулись рыдваны с многочисленной челядью.

Я чуть не упустил из виду экипаж, где сидел капеллан ее милости, мистер Рант, исполнявший также обязанности гувернера при ее сыне, маленьком виконте Буллингдоне — понуром заброшенном мальчугане, которого отец не замечал, а мать допускала только минуты на две на свои утренние приемы, чтобы учинить ему небольшой экзамен из истории или латинской грамматики.

Все остальное время мальчик был целиком предоставлен себе и попечениям своего гувернера. Зрелище этой Минервы, которую я порой встречал в общественных местах, окруженную роем нищих аббатов и школьных учителей, льстивших ей напропалую, сперва сильно меня испугало и не побудило искать ее знакомства. Она не выносит ирландского акцента и предпочитает тосканский. От вас, говорит, несет конюшней, вас будто бы нельзя пускать к дамам.

В воскресенье на запрошлой неделе, когда я последний раз был удостоен ее беседы, она сказала мне: Не забывайте, что я калека, да и сказала это Линдонира, а не. Это меня задело, и я решил познакомиться с леди Линдон, дабы доказать ее милости, что потомок Барри, чьим имуществом она незаконно владеет, достоин внимания любой дамы, пусть и самой именитой.

К тому же, думал я, мой друг сэр Линдон долго не протянет, и его вдова будет самым ценным призом во всех трех королевствах. Так почему же не завладеть ею, почему не добиться того положения в свете, какого требуют мои наклонности и таланты?

Я знал, что рождением и воспитанием не уступлю никакому Линдону, и решил смирить гордячку. А уж если я что решу, считайте, что дело сделано. Мы с дядюшкой на семейном совете составили план, как мне лучше подъехать к величественной госпоже замка Линдон. Мистер Рант, гувернер юного лорда Буллингдона, не чуждался мирских развлечений; он любил летним вечером посидеть в открытом ресторанчике за бокалом рейнского и при случае был не прочь побросать кости; я постарался заручиться дружбой этого человека, который, как истый англичанин и университетский педель, благоговел перед любым фатишкой, представлявшим в его глазах высший свет.

Его ошеломила моя многочисленная свита, мои vis-a-vis [50] и щегольские коляски, мои камердинеры, мои лошади и мой грум, облаченный в форму гусара, а паче всего я сам — он только диву давался, когда, щеголяя в золоте, бархате и соболях, я раскланивался на Корсо, с первыми джентльменами Европы, и был так польщен моим вниманием, что стоило мне поманить его пальцем, как он предался мне всей душой.

Никогда не забуду, как бедняга оторопел, когда я позвал его отобедать со мной и с двумя графами в отдельном кабинете казино, где нам подавали на золоте. Мы дали ему выиграть несколько монет и этим вконец осчастливили; он нагрузился от полноты чувств и принялся распевать кембриджские песни, а потом, безбожно мешая французский с йоркширским, стал забавлять всю компанию анекдотами об университетских педелях и обо всех лордах, когда-либо учившихся в его колледже.

Я просил его бывать почаще и приводить с собой малыша виконта. И хотя мальчишка с первой же минуты меня возненавидел, я всегда держал для него запас лакомств, игрушек и книжек с картинками.

Постепенно у нас с мистером Рантом открылись прения о вере, я признался ему в кое-каких сомнениях, а также в весьма серьезной склонности к римско-католическому исповеданию.

Знакомый аббат писал для меня письма о пресуществлении, и честный наставник парой затруднялся на них ответить. Я знал, что он покажет их своей госпоже, и не ошибся.

Дело в том, что я испросил разрешения посещать воскресную англиканскую службу, которая совершалась в ее апартаментах и на которой бывали избранные представители местной английской колонии; уже на второе воскресенье она удостоила меня взгляда; в третье воскресенье она даже присела в ответ на мой низкий поклон; на следующий день я закрепил наше знакомство, почтительно сняв перед ней шляпу на Корсо; словом, не прошло и полутора месяцев, как у нас с ее милостью завязалась горячая переписка по вопросу о пресуществлении.

Миледи поспешила на выручку своему капеллану, и я, как и следовало ожидать, сдался под тяжестью его аргументов. Но не стоит рассказывать все перипетии этой безобидной интриги. Не сомневаюсь, что и вы, читатель, не раз прибегали к подобным военным хитростям, чтобы завоевать хорошенькую женщину. Я и сейчас вижу удивленное лицо сэра Чарльза Линдона, когда однажды летним вечером, направляясь, как обычно, в своем портшезе к игорному столу, он встретил во дворе отеля знакомое ландо четвериком в сопровождении верховых в золотистой ливрее дома Линдонов и рядом со своей супругой увидел "пройдоху ирландца", как она изволила отзываться о вашем покорном слуге, Редмонде Барри, эсквайре.

Его милость отвесил нам самый изысканный поклон, на какой был способен, усмехнулся, сардонически оскалив зубы, и помахал нам шляпой со всей грацией, какую дозволяла ему подагра, и мы с ее милостью со всей возможной учтивостью ответили на это приветствие.

Я еще долго не мог добраться до игорного стола, так как мы с леди Линдон добрых три часа толковали о пресуществлении; в этом споре она, как всегда, одержала победу, тогда как на ее компаньонку, досточтимую мисс Флинт Скиннер, он нагнал сон. Когда же я наконец присоединился к сэру Чарльзу в казино, он, по обыкновению, встретил меня оглушительным смехом и представил всему обществу как очаровательного юного прозелита, обращенного самого леди Линдон.